Mathematics builds bridges between nations

25 June, 11:15

English version/Russian version

Eitvydas Bajarūnas, Ambassador Extraordinary and Plenipotentiary of the Republic of Lithuania to Russia, spoke about how natural sciences help mitigate political differences and why probability theory is so popular in Lithuania.

— Mr. Ambassador, Saint Petersburg will host a major scientific event in 2022, the International Congress of Mathematicians, which is to be attended by the cream of the crop of the scientific community. Are Lithuanian mathematicians planning to take part? And what is the first thing that comes to mind for you personally when you hear the words “mathematics in Saint Petersburg”?

— For me personally, these words sound very appealing. I was the consul in Saint Petersburg in 2005–2008, and I kind of feel nostalgic for that period. I was really amazed by the abundance of all sorts of higher education schools in the city. Moreover, Saint Petersburg played a key role in Lithuania's history as well. This was not just during the Soviet times when Lithuanians went to university in Moscow and Leningrad. At the time, those were the two most popular centers for tertiary education in the country, and if someone chose neither Vilnius nor Kaunas, they would usually enroll in a university in Moscow or Leningrad. Moscow and Saint Petersburg are pretty much equidistant from Lithuanian, but for some reason, Saint Petersburg has always seemed closer. If we look at the biographies of famous Lithuanian scientists or entertainers, we will see that almost all of them spent some time in Leningrad.

And if we go further back in history, we can see the important historical role that Saint Petersburg played in the life of our country. It was those Lithuanians who attended university during the time of the Russian Empire who would later make up the core of the new Lithuanian state. Half of the Council of Lithuania, which declared Lithuanian independence in Vilnius on February 16, 1918, was made up of the graduates of Saint Petersburg universities.

The International Congress of Mathematicians is a most important event, and I will make every effort to ensure that the Lithuanian scientific community knows about it and that Lithuanian delegation is in attendance. It is especially important today for us to remain in touch, and I am happy that despite the political issues between our two nations, we still maintain cultural and scientific links. For me, my role is, among other things, to make sure that these relations expand because throughout history it's always been relations in science and culture that had defused political differences.

— It is also curious, that the International Congress of Mathematicians was first organized in the late 19th century in response to international tensions emerging in Europe at the time. Mathematicians then figured they had to keep the dialogue going in spite of the political barriers that were being put up. And they have kept this dialogue up for more than a century now.

— It's quite symbolic that today mathematics is the science building bridges between nations. I believe that in general, it's the natural sciences that can best perform this role. Things get a tad more complicated when it comes to the humanities and social sciences.

— Every year, a lot of satellite events are held before and after the congress: various conferences, seminars, and round tables. Are there any similar events planned in Lithuania, the home of a strong mathematical tradition itself?  Perhaps attendees of the International Congress of Mathematicians can visit Vilnius University, give some presentations, meet the students, and see the country's main tourist attractions altogether?

— I think it's a good idea, and we'll have to look into it: I mean, we need to understand which scientific events are taking place at the moment and perhaps schedule them to coincide with the congress. Naturally, Vilnius University to a large extent remains Lithuania's center for mathematical advancements, but there are other schools as well, such as Kaunas University, which could serve as a great venue for a scientific congress.

— Mr. Ambassador, you are one of just a handful of diplomats who has a degree in mathematics. How did you become a mathematician?  What was your interest in science?

— First of all, I wouldn't call myself a mathematician because I don't practice it anymore. However, there are professions that you never can really quit, so I don't think you can call me a former mathematician either.  There were a lot of factors that compelled me to go into mathematics. A primary one was that under the Soviet Union, Lithuania really had a very strong mathematical school, especially in some fields like probability theory, which back then was viewed through the prism of statistics.

— Did you like mathematics in school?

— I had a lot of interests during my school age: I did theater, I really liked history and still enjoy it nowadays, but when it came to choosing a field that I would like to pursue as an occupation, I chose mathematics because I saw it as a vitally important field of science.  I enrolled in the mathematics department at Vilnius University to study applied mathematics, and I knew instantly that this major would offer lots of options of what I could do specifically.  I became interested in using mathematics to study combustion processes, i.e., the application of mathematics in physics and chemistry. We solved differential equations manually and then entered the data into the software. As a young man, I was really interested in doing something that I could apply immediately to the real world. By the way, both my sons are involved with mathematics even though I didn't insist—they choose it themselves. One got a higher education degree in mathematics and is now writing a paper on wind power in the small Dutch town of Delft. The other is completing a post-graduate program at the Stockholm University of Technology in Sweden, where he's solving problems related to artificial intelligence.

— How did it come about that probability theory took off in Lithuania?

— The development of this specific field of mathematics in Lithuania has a lot to do with the famous Lithuanian mathematician and academician Jonas Kubilius. He graduated from Vilnius University and served as its rector for a long time.  He was the one who came to the university with the notion that mathematics in Lithuania needed some kind of specialization, a type of niche because it was hard to go into a field in which everything had already been studied.

— Vilnius has been hosting the International Conference on Probability Theory and Mathematical Statistics, the most important international convention in the field, every four years since 1973. Andrey Kolmogorov has spoken more than once at this conference. How significant is the event today?

— These days, naturally, the expression “international conference” sounds very different than it did during Soviet times — back then, each such event was one of a kind. Today, there are loads of other international events, and the mathematical conference tends to get lost against this backdrop. Nevertheless, during this time, the conference has been held practically without interruption—the last one took place in 2018 just before the pandemic.  It is now known as The Vilnius Conference on Probability and Mathematical Statistics. The Lithuanian Mathematical Society holds its own events in between.

— There is a 1972 recording of academician Kubilus available online in which he talks about the contraction between applied and fundamental science. He complains about how he had been asking the same question at every conference, namely how industry benefits from mathematics... What is interesting, is that the question remains very much relevant today as well.

— Well, I've traveled to a lot of countries, and I've seen this continued tug of war in which similar questions are asked: why isn't fundamental science making money, and why isn't applied science advancing our knowledge? I believe we need to strike a kind of perfect balance here, and that means that some support should also be offered by the state. In the EU, there are several programs aimed at supporting the fundamental sciences.

— We're currently in Moscow at the Skoltech campus, where they're trying to close the gap between applied and fundamental sciences.  Please tell us about the Lithuanian “Silicon Valleys” and how successful the startups are in the field of applied mathematics.

Eitvydas Bajarūnas and the members of ICM Press Office
Eitvydas Bajarūnas and the members of ICM Press Office

— The very notion of a “Silicon Valley” as some sort of science and technology hub is a very common trend that we're seeing being used all over the world. Why a valley? Because over the past hundred years, the principle behind how science works has changed drastically. In the old days, if you had some genius scientist, like Einstein, for example, he or she could just sit at a desk and scribble some formulas, but now if you want to make a breakthrough, you need a team of people with a bunch of ideas, all working together. And that's why we need these scientific valleys today. We really like how they do this in Sweden. Back when I was the ambassador to that country, I looked into this in great detail by visiting Swedish science and technology centers, all of which are situated very close together.

— What's the Swedish style of “Silicon Valleys”?

— Every valley must contain a university, some production companies, and some kind of management that runs them all. These three basic elements are present in every one of them, from the medical conglomerate around Caroline University in Stockholm, to small towns like Karlshamn with a population of 10,000 people. I went there because there is a ferry service between Klaipeda and Karlshamn, and suddenly they said to me, “Mr. Ambassador, do you want to visit our 'Silicon Valley'?” And it turned out they too had these three elements: the technology university in Blekinge, several local production startups, and local administrative support.

— How successful has Lithuania been in organizing the work of “Silicon Valleys” in this manner?

— Today, many of our science and technology centers are heading in the right direction.  Vilnius University and the Vilnius University of Technology have pooled their departments together to set up the Sunrise valley. At the same time, the two universities aren't competing, but instead supplement one another on applied and fundamental sciences. The final round of support for the project came from the EU. Currently, the Lithuanian Silicon Valley employs over 5,000 people in the life sciences, laser research, material science, alternative energy, superconductors, and information technology. Lithuania, by the way, has become a leader in Internet penetration and is on a par with Singapore on this metric. Moreover, Lithuania recently joined CERN, and we've now got a science incubator for that as well.

We've got another valley in Kaunas where all the universities involved in biotechnologies and healthcare have pooled their resources together.

— How bad is the brain drain in Lithuania?

— At one point, especially immediately after we joined the EU, the situation was pretty bad — a lot of people left the country. But we're now seeing people coming back, and not just in terms of moving back, but also in terms of keeping in touch and taking an active part in Lithuanian science. In a way, migration has even played a positive role because our scientists and researchers today are employed by a lot of international universities and companies. And if, suppose, Lithuanian scientists should want to move to Stockholm or London, there are also other Lithuanians who can help them do that. It's a very interesting modern phenomenon that has actually evolved into specific mutual help programs.

— Science and culture both continue to offer a domain where people can relate to each other freely and understand one another. Do you think our respective countries take full advantage of this opportunity today? Which collaborative projects are being pursued in science and technology?

— We recently drafted a big report for our colleagues from the EU on scientific cooperation between Lithuania and Russia, and I was pleasantly surprised by how much our two countries have in common. It turned out that over fifty Lithuanian institutions have links with Russia. We're talking about cooperation between universities and research and development organizations. We're seeing the most active cooperation on healthcare, biotechnology, materials sciences, and information technology. This year, we're seeing more contacts as a part of Horizon 2020, a research and innovation program that is perhaps the biggest one of its kind in the history of the EU.

And going back to the International Congress of Mathematicians in Saint Petersburg, I need to say it's vital that this event brings together as many scientists from different countries as possible. That's because the more contact we have in science, the easier it will be for our countries to agree on other levels as well. After all, contacts in science don't just emerge at the whims of states leaders and governments—they are organic. They're always based on personal ties and trust.

Elena Kudryavtseva

Photo by Evgeni Gurko

English version/Russian version

Чрезвычайный и Полномочный Посол Литовской Республики в России Эйтвидас Баярунас рассказал о том, как естественные науки помогают смягчить разногласия в политике и почему теория вероятности так популярна в Литве.

— Господин посол, в 2022 году в Санкт-Петербурге пройдет крупнейшее научное событие — Международный конгресс математиков (МКМ), где соберется элита научного сообщества. Планируют ли литовские математики участвовать в этом событии? И какие у вас личные ассоциации вызывает сочетание “математика и Санкт-Петербург”?

— Для меня притягательно звучат оба слова. Я был консулом в Санкт-Петербурге в 2005–2008 годах, и у меня осталась ностальгия по тем временам. Уже тогда меня поражало изобилие высших школ разного плана. Вообще Петербург сыграл в истории Литвы очень большую роль, и не только в советский период, когда литовцы ездили учиться в Москву и Ленинград. Тогда это были два самых популярных центра для продолжения образования, и если человек выбирал не Вильнюс и не Каунас, то старался попасть именно туда. Москва и Санкт-Петербург находятся примерно на одном расстоянии, но именно Петербург был как будто ближе. Если мы посмотрим на биографии известных литовских ученых или деятелей культуры, то увидим, что там присутствует Ленинград.

Обращаясь к еще более ранним временам, можно отметить важную историческую роль Санкт-Петербурга в жизни нашей страны. Именно те литовцы, которые в Российской империи учились в университете, составили костяк уже нового литовского государства. Совет Литвы, который 16 февраля 1918 года объявил в Вильнюсе о независимости, наполовину состоял из выпускников Санкт-петербургских высших школ.

Международный конгресс математиков — очень важное событие, и я буду делать все возможное, чтобы научное сообщество Литвы узнало об этом мероприятии как можно больше и литовская делегация смогла посетить конгресс. Именно сейчас нам как никогда важно поддерживать контакты, и мне отрадно, что, несмотря на политические шероховатости между нашими странами, связи в области науки и культуры продолжаются. Я вижу свою роль в том числе в том, чтобы эти отношения расширялись, потому что именно они во все времена смягчали ситуацию.

— Интересно, что исторически МКМ появился в конце XIX века как раз в ответ на действие центробежных сил, которые начали действовать в Европе. Тогда математики решили, что они должны поддерживать общение, несмотря на возникающие преграды политического характера. И этот диалог математики ведут вот уже более века. 

— Это очень верно, есть какой-то символизм в том, что именно математика является связующей наукой, которая и сегодня прокладывает мосты между странами. Думаю, что в принципе именно естественные науки способны выполнять такую роль. С гуманитарными и социальными науками, наверное, дела обстоят не столь оптимистично.

— Каждый год до и после самого Конгресса проводится много мероприятий-сателлитов — конференций, семинаров и круглых столов. Планируется ли организация подобных мероприятий в Литве, где математическая школа традиционно сильна? Возможно, участники МКМ смогут посетить с визитом Вильнюсский университет, прочитать доклады, встретиться с молодежью, а заодно познакомиться с достопримечательностями страны?

— Думаю, это хорошая идея, и нам нужно будет заняться этим вопросом; понять, какие научные события сейчас происходят и приурочить какие-то мероприятия к конгрессу. Конечно, университет в Вильнюсе во многом остается центром развития математической науки в Литве, но есть и другие важные точки, в том числе Каунасский университет, который тоже мог бы стать площадкой для встречи научного сообщества.

— Господин посол, вы один из немногих представителей дипломатического корпуса, кто имеет математическое образования. Как вы стали математиком?  В чем состоял ваш научный интерес?

— Во-первых, я бы не назвал себя математиком, потому что сейчас наукой не занимаюсь. С другой стороны, есть такие профессии, в которых, как говорится, “бывших не бывает”. Так что вряд ли можно сказать, что я “бывший математик”.  На мое решение стать математиком повлияло множество факторов. Одним из главных стал тот факт, что еще в советское время математическая школа в Литве действительно была очень сильной, особенно если говорить об отдельных направлениях, например, в области теории вероятности, которая тогда рассматривалась через призму статистики.

— Вы любили математику в школе?

— В школе мне были интересны многие вещи: я занимался театром, очень любил и до сих пор люблю историю, но как специальность, которой я хотел заниматься плотно и много, выбрал именно математику, потому что она мне казалась очень существенной и важной областью.  Я поступил в Вильнюсский университет на факультет математики, выбрав специальность “прикладная математика”, и сразу понял, что она имеет массу выходов в самые разные направления. Меня заинтересовала возможность применять математические расчеты в области горения, то есть в физике и в химии. Мы вручную рассчитывали дифференциальные уравнения, а затем закладывали эти данные в программу.  Молодому человеку, конечно, было очень интересно заниматься тем, что может сразу найти применение в жизни. У меня, кстати, оба сына имеют отношение к математике, хотя я не настаивал на их выборе. Один получил математическое образование, и сейчас в маленьком голландском городе Делфт пишет работу по ветряной энергетике. Другой продолжает образование в Швеции в Стокгольмском технологическом университете и занимается проблемами, связанными с искусственным интеллектом.

— Как так получилось, что в Литве развивалась именно теория вероятности?

— Развитие этого направления связано с именем знаменитого литовского математика, академика Йонаса Кубилюса. Он закончил Вильнюсский университет и потом на протяжении долгого времени был его ректором. Именно он приехал в свое время в университет с идеей, что математике в Литве нужна какая-то специализация, какая-то ниша, потому что сложно идти в ту область, где уже все изучено.

— Начиная с 1973 года в Вильнюсе раз в четыре года проводится крупнейшая мировая конференция в области современной теории вероятностей и математической статистики, где не один раз выступал Андрей Николаевич Колмогоров. Насколько значимым это событие остается сегодня?

— Конечно, сейчас само словосочетание “международная конференция” звучит совсем по-другому, нежели в советское время, когда каждое такое событие было штучным. Сейчас проходит множество других международных событий, и математическая конференция на этом фоне немного теряется. Тем не менее, конференция практически все это время проходила без перерывов, последняя состоялась фактически накануне пандемии —  в 2018 году.  Сейчас она называется “Вильнюсская конференция по теории вероятности и математической статистике”. В промежутках между ними свои мероприятия проводит Литовский математический союз. 

— В сети есть аудиозапись академика Кубилюса 1972 года, где он рассказывает о противоречии между прикладной и фундаментальной наукой. Он сетует, что на каждом заседании к нему обращаются с вопросом, что математика дает промышленности…  Интересно, что вопрос во многом остается актуальным.

— Да, я побывал во многих странах и видел эту продолжающуюся борьбу, которая сопровождается похожими вопросами: почему фундаментальная наука не зарабатывает, а прикладная не развивает знание? Я думаю, здесь нужен какой-то оптимальный баланс, который, в том числе, должно поддерживать государство. В Евросоюзе есть несколько программ, которые как раз рассчитаны на поддержку фундаментальной науки. 

— Мы сейчас находимся в Москве на территории Сколтеха, где как раз налаживают взаимодействие между прикладной и фундаментальной наукой. Расскажите, пожалуйста, что такое литовские “силиконовые долины” и насколько удается развивать стартапы, связанные с прикладной математикой.   

— Само понятие “силиконовой долины” как некоего научного и технологического конгломерата — это, конечно, очень известный тренд, который широко внедряется по всему миру. Почему “долина”? Потому что за последние сто лет в науке кардинально поменялся принцип работы. Если раньше ученый — например, великий Эйнштейн — мог сидеть в одиночку и писать карандашом формулы, то теперь для рождения чего-то нового нужна концентрация людей, идей, смыслов и усилий. Именно поэтому сегодня нужны “научные долины”. Нам оказался близок опыт Швеции. В свое время, будучи послом в этой стране, я много занимался этим вопросом и посещал шведские центры, которые географически находятся сравнительно близко.  

— В чем принцип шведской системы “силиконовых долин”?

— Во всех долинах должен присутствовать особый триумвират: университет, производство и административная часть, которая все это сцепляет. Этот триумвират есть везде, начиная от таких гигантов, как медицинский конгломерат вокруг Каролинского университета в Стокгольме, и заканчивая маленькими городками, наподобие Карлсхамна, где проживает десять тысяч человек. Я его посещал, потому что из Клайпеды в Карлсхамн есть паром, и вдруг мне говорят: “Господин посол, есть возможность посетить нашу силиконовую долину”. И оказалось, что там тоже есть этот триумвират: Технологический университет в Блекинге, производство, основанное на местных стартапах, и поддержка администрации.

— Насколько удается выстраивать в таком ключе работу “силиконовых долин” в Литве?

— Сегодня многие центры идут в правильном направлении. Вильнюсский университет и Вильнюсский технологический университет объединили сразу несколько факультетов и на этой базе создали долину “Sunrise”. При этом оба заведения не конкурируют, а дополняют друг друга как раз в области прикладной и фундаментальной науки. Финансовая поддержка проекта была получена из Евросоюза. Сейчас в литовской “силиконовой долине” работает более пяти тысяч ученых в области наук о жизни, изучения лазеров, материаловедения, альтернативной энергетики, сверхпроводников, информационных технологий. Литва, кстати, стала одним из лидеров в мире по скорости и охвату интернетом всей территории страны, сегодня по показателям мы схожи с Сингапуром. Там же Литва недавно вступила в ЦЕРН, и у нас появился соответствующий научный инкубатор.  

Другой пример “долины” образовался в Каунасе, где объединились все высшие школы, связанные с биотехнологиями и медициной.

— Насколько остро в Литве стоит проблема “утечки мозгов”?

— Конечно, в свое время, особенно после вступления в ЕС, события развивались драматически, потому что из страны уехало очень много людей. Но сейчас мы видим, что люди возвращаются, причем не только физически, на уровне контактов и участия в жизни литовской науки. Так получилось, что здесь миграция сыграла даже положительную роль, потому что сегодня наши ученые интегрированы в большое количество международных университетов и компаний. И если, предположим, ученый из Литвы захочет пробиться в Стокгольм или Лондон, там уже есть специалисты, которые смогут ему в этом помочь. Это очень интересный современный феномен, который вылился в конкретные программы по взаимопомощи.

— Наука, как и культура, остается площадкой, где люди могут свободно общаться и договариваться. Насколько сегодня, на ваш взгляд, наши страны используют эту возможность? Какие совместные проекты существуют в сфере науки и технологий?

— Недавно мы как раз подготовили большой отчет для наших коллег из Евросоюза о научном сотрудничестве Литвы с Россией, и я был приятно удивлен тем, как много точек пересечения у нас с вашей страной. Оказалось, что более пятидесяти литовских институций имеют партнерские связи с Россией в области науки. Это как связи между университетами, так и с научно-исследовательскими институтами. Активнее всего мы работаем вместе в области медицины и биотехнологий, материаловедения и информационных технологий. В нынешнем году большая часть контактов проходит в рамках крупнейшей в истории Европейского Союза программы по исследованиям и инновациям “Горизонт 2020”.

Возвращаясь к Международному конгрессу математиков в Санкт-Петербурге, скажу, что очень важно, чтобы это мероприятие собрало как можно больше ученых из разных стран. Потому что чем больше будет точек соприкосновения в области науки, тем проще странам договариваться на самых разных уровнях. Потому что научные контакты не появляются по велению глав государств и правительств. Это всегда личные связи, основанные на доверии.

Елена Кудрявцева

Фото Евгения Гурко